(Гуле)

У нее губы – синее неба,
Синее озер и вен на руках…
«Она была или ее не было?», -
Тот же вопрос на губах…

«Послушайте, был ли мальчик?
Уж коркой обтянут пруд…», -
Воскликнут горьковские мещанчики.
А в воде – остывающий труп…

У нее губы такие синие…
Синий арктический лед…
Губы неровной линией…
Губы…. Не дышащий рот…

«А, может быть, не было вовсе», -
Крикнет прохожий вослед…
Я ищу на грязной дороге
Легкой ноги слабый след…

И в небе – синие мертвые губы…
Облако – заплывшим белком,
Что мерцает как жемчуг; Любим
Мертвых, тревожа их синий покой…

Причесаны волосы деревом…
Платье – сырая холодная грязь…
Синие губы… Верим им…
Благословляем в поход на рай…

У нее губы… Последнее, что помню…
Говорят, был удар коньком…
Проломили на льду хрупкие кости…
Синий морг – предпоследний дом…

Синий морг… И последние встречи…
Мама, люди, подруги, сестра…
Губы синие – синий ветер
Тканью шелка на хрупких плечах…

Ее губы – две синие дали…
Куклы тонкий лица овал…
Ее ждут или вовсе не ждали…
Кто ее на послед целовал?

Кто, когда умирая в дурмане,
В сладком плене забвения даре,
Рядом был. Может быть, ее мама?
Иль врачи и медсестры сновали?

Я ищу ее в девочках юных…
В детском смехе и в пьяном угаре…
Я ищу ее в обликах лунных…
В юношах, что не целовали…

Но потеряна… И без возврата
Синий смех на губах мертвеца…
Смерть за жизнь неизбежная плата,
Так по замыслу вышло Творца…

Может быть, она вновь возродилась…
Может, жизнь – только сладостный плен…
И тогда смерть дана нам как милость,
Разрушая живущее в тлен…

Или жизнь лишь одни и не будет
Возрождения… Только доска
Одеялом на грудь нашу ляжет…
Может, так… Может быть, не права…

Я ищу ее синие губы…
Я не помню живое лицо…
Пусть архангел трубит в свои трубы…
Я не встречусь с ней долго еще…

Может быть, я, уже умирая,
Вдруг увижу, как шепчет она:
«Ты еще потерпи дорогая.
А потом – так дорога легка…»

И возьмемся за руки, подруги…
Полетим в звезды и миражи…
Где меня ждут умершие люди…
Где божественные ризы легки…